Валентина Лисица отказывается от платных концертов ради благотворительных выступлений

Валентина Лисица отказывается от платных концертов ради благотворительных выступлений
11 Сентября 2017

Визиты пианистки Валентины Лисицы всегда вызывают восторг у жителей Донбасса.  С благодарностью вспоминают они первый приезд дорогой гостью в 2015 году и концерт, поднявший моральный дух дончан. Люди, разбирающиеся в классической музыке спешат на ее концерты, чтобы насладиться мастерством исполнительницы. Полюбили классику и те, для кого ранее она казалась сложной и недостижимой. И если эти зрители пока не дошли до тонкостей, то на эмоциональном уровне они уже научились получать радость от встречи с прекрасно исполненными творениями Чайковского, Рахманинова, Шопена, Мусоргского.

Третий визит Валентины Лисицы в Донбасс выдался насыщенным. Кого-то такой плотный график мог утомить, но только не пианистку, живущую своим творчеством и получающую большой заряд энергии от каждого концерта. Валентина всегда находит время и для общения с поклонниками, не отказывая никому ни в автографах, ни в фотосессии. Сложилась дружба пианистки и с представителями СМИ. Эксклюзивное интервью «Деловому Донбассу» она дала после концерта на сцене Донецкой филармонии, который сыграла вместе с нашим Донбасским симфоническим оркестром им. Прокофьева.

— Валентина, вы даете множество интервью, общаетесь с журналистами из разных стран. Есть ли вопросы, которые вам чаще всего задают и которые вам больше всего надоели?

— В какой бы стране я ни была, обязательно находятся журналисты, спрашивающие про Ютуб, интересуются: «Как вы достигли славы этими видео?» или «Вы думали, когда поставили свое первое видео на Ютубе, что проснетесь знаменитой?». Иногда хочется сказать: «У меня есть сотни интервью по этому поводу. Пойдите почитайте. Но, все равно, я терпеливо отвечаю.

— На каждом концерте вам дарят множество цветов, а иногда и подарки. Какие подарки были самыми запоминающимися или может быть трогательными?

— Это – железные розы из Донбасса, выкованные из осколков снарядов. Подарок тяжелый, увесистый. Чтобы его везти, нужен целый чемодан. Первый раз мне подарили букет из трех таких роз, когда я выступала в Донецке 22 июня 2015 года. Когда я проходила с этим дорогим для меня грузом через систему контроля в аэропорту «Шереметьево» в Москве, она запищала, сигнализируя, что я везу взрывчатку. Розы, выкованные из осколков снарядов, сохранили специфический запах. Вокруг меня собралась целая толпа, подошли люди в форме со служебными собаками. Пришлось раскрывать чемодан  и показывать подарок от кузнецов из Донбасса. Вы бы видели выражения лиц стоявших вокруг людей! Особенно, когда они прочитали надпись, что эти цветы сделаны из осколков снарядов.

В этот  визит я получила еще один букет таких железных роз. Так что, как видите, бывают разные цветы. Одни розы дарят нежный аромат, а другие – запах взрывчатки.

— На концертах в Донецке вам дарят розы. Это ваши любимые цветы?

— Донбасс вообще славится своими розами. Нигде в мире я не получаю во время концертов такое количество цветов, как здесь. В гостинице сначала идут в ход вазочки из моего номера, затем они собираются по всему этажу. А в конце гастролей цветы уже стоят даже в ванной. Приятно, что лишь на территории государств СНГ сохранилась замечательная советская традиция дарить артистам букеты цветов. На западе, особенно в США, к этому относятся максимально практично.  Если мы, допустим, 4 раза играем с оркестром, то нам дадут букет цветов от спонсора, который обязательно будет указан в программе. Потом за сценой его заберут и вручат на следующем концерте.

Розы просто обожаю. Но нравятся и другие цветы. Особенно люблю выращивать их. Любит цветы и мой сын. Помню, когда мы жили в Северной Каролине, он сделал садик из цветов, где рядом росли розы, ромашки и даже подсолнух.

— На эти гастроли вы приехали с мужем. А с кем остался ваш сын?

— Он с нами. Сейчас  сидит в гостинице, пользуется быстрым интернетом. А вчера, на концерте, который состоялся в парке Ленинского комсомола, он присутствовал. Перед приездом в Донецк мы неделю провели в Москве, где я отыграла несколько концертов. Потом была пара свободных дней, и друзья пригласили нас на закрытие фестиваля «Спасская башня», грандиозное событие на Красной площади. Мы получили там сильные впечатления. Но вчера, после концерта, мой ребенок сказал: «Мама, сегодня было лучше, чем на «Спасской башне» на прошлой неделе». Очень приятно слышать такие слова от него.  Я сама была внутри на сцене. Но потом, когда муж показал мне видео, я поняла, что это было грандиозно и в визуальном плане даже не хуже, чем в Москве на Красной площади.

— Всей семьей вы приехали в Донбасс впервые?

— Нет, уже второй раз. В 2015-м я была здесь одна и мои родные только смотрели концерт по телевизору и переживали за меня. А в 2016-м мы решили посетить Донецк всей семьей. В этом году сын уже предвкушал поездку в Донбасс и мечтал, как мы снова будет гулять по набережной, качаться на всех качелях. Ему понравился город, люди, теплое отношение к нам.

— Когда вернетесь в США, он будет делиться впечатлениями от поездки в Донбасс со своими друзьями, одноклассниками?

— А мы уже не живем в США. Сейчас продаем там дом. Сначала переехали во Францию, а сейчас живем в Италии. Можно сказать, возвращаемся всё ближе и ближе к дому, к своим корням. Вполне серьезно подыскиваем себе место. Возможно даже поближе к Москве, где происходит очень много событий и кипит культурная жизнь.

Да и ситуация в мире сейчас очень непростая. Я вспоминаю свои детские годы, когда во время учебы в музыкальной школе мы готовились к ядерной атаке на уроках «Гражданской обороны». Нам это казалось веселым времяпрепровождением, мы смеялись и шутили. Хоть нашим педагогам было в тот момент не весело. Сейчас я понимаю, что они чувствовали. Обстановка в мире так накалена, что находиться в Америке просто невозможно. Больно и обидно от этого! Ведь простые американцы – это замечательные, теплые люди, готовые всем поделиться с нуждающимися. Американцы готовы подружиться, помочь друг другу. Их менталитет ближе к нашему, чем мироощущение европейцев, которые холодны и всегда живут сами по себе, стараясь ни во что не вмешиваться.

— Тогда почему вы предпочли уехать из Америки в Европу?

— Важную роль сыграли профессиональные причины. И, главное, в США сейчас стремительными тепами развивается русофобия. Это уже традиционный прием: когда становится сложной экономическая ситуация, для народа находят какого-то врага. С этого начинается фашизм. Американцы с прискорбием узнали, что у них тоже есть фашисты, которые ходят в масках, с факелами. Их цель найти врага и сказать народу: «Вы станете жить лучше, если мы их уничтожим или выгоним. В крайнем случае поставим стену». И всё это из-за того, что придуманные враги говорят не на том языке или молятся не так, или же у них не такой цвет кожи.  С этого начинается фашизм. Сначала предлагают отделиться, потом уничтожить врага, потом властвовать над всем миром в силу своей «исключительности».

— В США есть и проблема расизма?

— Она всегда там была. Раньше в приличном обществе было не принято негативно отзываться о человеке только потому, что у него темный цвет кожи. Такие тенденции существовали, когда мы еще жили в Северной Каролине. Расизм был, но он находился в дремлющем состоянии. Сейчас он пробудился и к нему в американском обществе толерантное отношение.  Расисты могут маршировать, утверждать, что история их страны была сделана белыми, а темнокожим они помогли, и если им что-то не нравится, то они могут убираться назад в Африку. То же самое, что в Украине: «Чемодан, вокзал, Россия». Кроме расизма появился и антисемитизм. Но интересно, что, как в Европе, так и в США, он находится в низах общества. В основном, маргинальные элементы или очень бедные люди обвиняют в своих бедах «евреев, захвативших власть». С русофобией всё наоборот. Простые американцы и европейцы с любовью и теплом относятся к русским. Причем все выходцы из бывших республик СССР для них русские. Когда идешь в магазин или общаешься с таможенником, слышишь слова симпатии и поддержки: «О, русские! Путин, браво!» и тому подобное. Но элита не поддерживает  русских. Если ты имеешь русские корни и живешь на западе, то, по их мнению, ты не должен молчать, а обязан громко кричать, как ты ненавидишь Россию. Это ужасно для меня! Я играю для элиты. Когда делаю платные концерты в Америке, туда не ходят бедные люди.  Мой зритель на платных концертах – крепкий средний и высший класс. И у них процветает русофобия.

— И тем не менее они ходят и слушают, как вы играете…

-Вы знаете, они точно так же ходили и балдели, когда приезжал Рихтер. Но, одновременно, они вели холодную войну с СССР и были готовы всех уничтожить. Такой вот парадокс.

— А во Франции обстановка в этом плане лучше?

— Во Франции обстановка в этом плане лучше. А в Италии вообще замечательная, так как эта страна очень левая. Кроме того, итальянцы сами, на собственной шкуре, пережили фашизм. Поэтому у них, как и у французов, терпимость к ультраправым очень низкая. Во Франции мне не понравилось, когда во время выборов почти половина страны была готова проголосовать за «Национальный фронт» с Марин Ле Пенн во главе. Как бы они не перекрашивались, по сути они остаются фашистами.  Может быть их лидер и не откровенная фашистка, но главным посланием партии было: «Мы избавимся от арабов и заживем хорошо».

Италия – левая. Там полно коммунистов. Она настроены резко негативно по отношению к фашизму. Люди там не верят правительству и «мелко» его видят. Народ в Италии, как правило, не знает имен сенаторов или премьер-министра.

— Но в Италии есть мафия?

— Мафия сейчас – что-то вроде органа местного самоуправления. Эдакая федерализация по-итальянски. Я приведу пример из жизни нашей семьи. Когда мы переехали в Италию, то остановились в предместье Рима в хорошем, тихом районе. Вскоре к нам пришел человек, кстати, неплохо говоривший по-русски, и сказал, что мы должны платить ему определенную сумму в месяц.

— Рэкет?

—Да, с одной стороны это можно так назвать. Но он нам объяснил, что улицу, на которой мы живем, государство не убирает. Там растет бамбук. Если его не стричь, то будет невозможно проехать. Он занимается борьбой с сорняками регулярно и стрижет заросли раз в неделю. Кроме того, следит за уличным освящением и меняет лампочки.  То есть, он взял на себя задачи, за которые государство собирает налоги, но ничего не делает. Очень симпатичный человек, сказал несколько слов по-русски, рассказал, что у него есть знакомый, у которого русская жена. Мы платим за его услуги. Если бы не платили, то, возможно, нам бы порезали шины на машине. Но мы этим вопросом не задавались.

— Расскажите, что нового произошло в вашем творчестве за год, пока вы не были в Донбассе?

— После возвращения из второй поездки в Донбасс я сразу отправилась давать платные концерты в Германию, в Берлинскую филармонию, где проходил фестиваль имени Брамса. Последние произведения я доучивала в Донецке. Мне было сложно настроиться на то, чтобы выйти на сцену и сыграть перед богатыми зрителями, заплатившими по сотне евро, чтобы послушать музыку просто для развлечения. Перед глазами видела лица людей из Донбасса, для которых моя музыка стала не развлечением, а лекарством для души.

Где-то внутри меня  возникла даже враждебность по отношению к богатым слушателям, побороть которую оказалось не просто. Раньше я играла в год по сто концертов, собирая гонорары от них на моем счету в банке. Но после выступлений в Донбассе я осознала, что должна делиться музыкой с теми, кто ее не может себе позволить.

Далеко ездить, чтобы найти такие места и таких людей, не пришлось. В той же Европе есть городки, где население очень бедно живет и у него нет ни концертных залов, ни возможности приглашать к себе исполнителей. В Италии я две недели ездила с благотворительным туром по городам, пережившим землетрясение. Для этого пришлось отказаться от нескольких платных концертов. Но я  не жалею об этом. Общение с простыми людьми для меня бесценно.

В одном достаточно большом городе на юге Италии мне сказали: «А вы знаете, что 40 лет назад к нам приезжал Рихтер? И Коган у нас играл». Потом концертный зал снесли, и когда я предложила дать у них благотворительный концерт, оказалось, что для этого нет даже подходящего помещения. Они привели в порядок какую-то комнату для конференций в одной из школ, поставили туда стулья и рояль. На концерт пришел чуть ли не весь город.

— Увеличить число благотворительных концертов вас побудила только поездка в Донбасс? Или свою роль сыграли еще какие-то факторы?

— Появилось острое желание дарить музыку тем, кто в ней нуждается. Да, решающую роль сыграли поездки в Донбасс. Но, становясь старше, человек начинает еще и переоценивать свою систему ценностей. Меня это тоже не миновало. Настал момент, когда я поняла, что являюсь плодом системы, ковавшей кадры в Советском союзе. Мы, музыканты, были слугами народа. После окончания консерватории у каждого было распределение. Например, можно было оказаться в сельской школе на должности учителя музыки и поднимать там культуру. Всё это оплачивалось за счет государства. А студенты, имевшие победы на конкурсах, дипломы престижных фестивалей, начинали играть на фабриках и заводах, прежде, чем их выпускали давать концерты в Европе и зарабатывать деньги. Тот же Рихтер в Италии выступал перед рабочими завода «Фиат». Давала концерт перед итальянскими рабочими и оперная дива Елена Образцова.

Мне государство дало прекрасное музыкальное образование. Я бесплатно проучилась 11 лет в музыкальной школе и 5 лет в консерватории. В Америке такое невозможно. Там все музыкальные школы частные и плата за обучение в них высока. Для моей мамы, разведенной женщины, растившей меня в одиночку на скромную зарплату  закройщицы на фабрике и имевшей на руках больную бабушку, это была бы  неподъемная сумма. Если бы наша семья жила в Америке, я никогда не стала бы пианисткой по банальной причине – у нас не было бы денег на покупку пианино и оплату уроков у преподавателей музыкальной школы. Осознав это, я испытываю огромную благодарн6ость к государству Советский союз, давшему мне всё. Если бы не государство, я тихо любила бы свою музыку и со своим талантом заворачивала бы еду в пакетики в каком-нибудь супермаркете или на фабрике в США.

— Вы всегда так думали или  в молодости смотрели на это иначе?

— Увы.  В молодости я придерживалась иных взглядов. У моей мамы было огромное количество наград за ударный труд. Она – ребенок военных лет и за свой труд получала медали, грамоты, путевки на курорты. Но я тогда этого не ценила. В подростковом возрасте я часто говорила маме: «Ты знаешь, чего бы ты добилась, если бы работала в Америке? А у нас тебе давали вот эти цацки и посылали то в Сочи, то в Болгарию. В Америке ты бы заработала большую сумму денег». Лишь сейчас, став старше, я понимаю, что ничего бы мама там не заработала. Живя в США и в Европе, я видела много людей, работающих на двух и на трех работах. Они по уши в долгах, вынуждены одалживать на образование детей, на элементарное медицинское обслуживание, перебиваться с копейки на копейку.

— В 2015 году, когда у нас шли активные обстрелы,  вы не побоялись приехать в Донецк и поддержать нас, дав концерт в парке Ленинского комсомола. Не возникало ли у вас желания оказать такую же поддержку жителям Сирии или другой горячей точке?

— Уже давно хочу поехать в Сирию. Даже на «Твиттере» выкладывала запрос на эту тему, искала, кто помог бы организовать такую поездку. Оказалось, что в Сирии у меня много поклонников. Пока этот вопрос остается открытым и единственное, что я могла сделать – дать несколько концертов в Германии для сирийских беженцев. Программа была классической – сонаты Бетховена, «Картинки с выставки», произведения Равеля. Одним словом, тяжелая для восприятия музыка. Миллионы беженцев, ринувшиеся в Европу, не толпа. Там сеть люди самого разного уровня. В новостях передают много информации о правонарушениях, которые совершают беженцы с Ближнего востока. Но ведь среди них есть и талантливые, интеллигентные, образованные  люди, бежавшие от ужасов войны, от призыва в армию лишь потому, что не хотят убивать даже врагов. Богатые семьи отправляли в Европу своих сыновей, чтобы избежать призыва в армию Ассада. Можно, конечно, осуждать этих парней. Но ведь лучше, чтобы они бежали из страны, чем если бы пошли воевать на стороне ИГИЛ.  Похожая ситуация была со многими жителями Западной Украины, бежавшими в Польшу или Россию, чтобы не идти в АТО.

Давая концерты для сирийских беженцев, я видела, как много среди них молодых людей, по-настоящему любящих и понимающих классическую музыку. Есть и люди, приехавшие с другими намерениями, но не мне их судить.

— Как Европа относится к русской классической музыке? На востоке, например в Китае, творчество Прокофьева или Рахманинова любят больше, чем в нашей стране. Европа в этом плане отстает?

— Европа тоже любит русскую классическую музыку, кроме Рахманинова и Шостаковича, которого долгое время не понимали. В его творчестве есть то, что на западе не могут уловить. Например, как можно улыбаться сквозь слезы или как можно что-то сказать или читать между строк. Так и Шостакович может улыбаться и делать приятное лицо, но мысли у него совсем не улыбчивые. Шнитке мы играли в Америке, в Нью-Йорке и критик написал, что это очень веселая музыка. Чайковского любят и понимают все. У него какой-то универсальный язык. В следующем году будет годовщина Чайковского и  у меня на этот период грандиозные планы и тяжелая нагрузка – записать все фортепианные произведения гения, а это 8 дисков.  К этому начну готовится со следующего месяца. Это моя работа на год.

— Расскажите о мастер-классах, которые вы будете давать в Донецке?

— Я никогда не представляла себя педагогом. Ведь для того, чтобы передавать данные ученикам, надо иметь огромное терпение. Это все равно, как быть родителем. Если ребенок нашалит, то его нельзя выкинуть и сказать: «Уходи, ты мне больше не нужен». Так же и с учениками.  Как нашалившего ребенка, ученика надо либо похвалить, либо наказать, либо одернуть. Педагогами не становятся, а  рождаются. У меня такого таланта нет. Но проводить мастер-классы я могу.  Ученик или студен выходит на сцену, прилюдно исполняет произведение и кроме аплодисментов получает советы. И это прекрасная комбинация, так как по моему мнению лучшие уроки музыки – это играть для других. Для меня важно научить юных музыкантов не каким-то техническим моментам, а умению наслаждаться тем, что находишься на сцене, ощутить жажду делиться музыкой с другими.

В Донецке процветает музыкальная жизнь. Я познакомилась с молодой пианисткой, которая организует конкурс для юных исполнителей. Очень важно привозить сюда музыкантов и деятелей культуры, чтобы они лично увидели, чем живет сегодня Донбасс.

— Этот ваш визит в Донбасс не последний? Поделитесь планами на будущее?

— Я мечтаю оказывать помощь в налаживании человеческих связей жителей Донбасса с гостями из других стран. Это должно происходить на уровне культуры, спорта. Мы здесь уже вели разговоры о том, чтобы в следующем году провести большой музыкальный фестиваль, на который приехали бы значимые музыканты со всего мира. Формат международного конкурса – замечателен. Его можно сделать с мастер-классами и даже курсами по повышению профессионального мастерства.

Ольга Стретта


Нашли ошибку?
Выделите ее
и нажмите Ctrl + Enter

Публикуем в Facebook актуальные анонсы статей, выбранные редакцией Делового Донбасса
Короткая ссылка на новость: http://www.delovoydonbass.ru/~3sQVE
Добавить новый комментарий


Присоединяйтесь к нам в социальных сетях:












Viber DelovoyDonbas/

Просканируй, чтобы подписаться

Viber



000

000






Последние новости




Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.
Email *