Битва длиной в три века: История центральных банков

Битва длиной в три века: История центральных банков
22 Мая 2017

В мае исполняется 20 лет с тех пор, как британское правительство предоставило Банку Англии свободу устанавливать процентные ставки. Это решение стало одним из многих, сделавших центробанки самыми влиятельными финансовыми организациями на планете. Теперь они не только устанавливают ставки, но и покупают активы на триллионы долларов, управляя обменными курсами и экономическим циклом.

Сегодня центральные банки в значительной степени независимы, но история может совершить очередной поворот. Во всем мире их критикуют за превышение полномочий, указывая, что руководство регуляторов позволяет себе высказываться по очень широкому кругу вопросов. Так, например, Рагхурам Раджан из Резервного банка Индии часто говорит религиозной терпимости, а Марк Карни из Банка Англии рассуждает об изменении климата.

В некоторых странах под угрозой оказались самые основы денежно-кредитной политики: так, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган убежден, что более высокие процентные ставки провоцируют инфляцию, и обвиняет в этом свой центральный банк. Часто центральные банки ругают за чрезмерную поддержку финансового сектора и нанесение ущерба вкладчикам во время финансового кризиса 2007−2008 годов.

Споры и обвинения существуют почти столько же, сколько и сами центральные банки. Более 300 лет правительства расширяли, а затем вновь ограничивали их полномочия в зависимости от экономической целесообразности и веяний времени. Власти требуют от центральных банков решать сразу несколько задач: стабилизировать валюту, бороться с инфляцией, защищать финансовую систему, координировать политику с другими странами и стимулировать экономический рост.

Эти задачи не просто сложны — часто они прямо противоречат друг другу. Поэтому естественным кажется решение передать управление процессами в руки экспертов. Однако в этом случае неизбежно участие ЦБ в политике.

За первые несколько десятков лет после обретения Америкой независимости появились и исчезли два центральных банка; Федеральная резервная система была создана лишь в 1913 году. Центральные банки винят в кризисе 1930-х годов, росте инфляции в 1960-е и 70-е годы и возникновении кредитного «пузыря» в начале 2000-х.

Банкиры и правительства

Пер­вые цен­траль­ные банки были со­зда­ны для уси­ле­ния фи­нан­со­вых пол­но­мо­чий пра­ви­тель­ства. Пер­во­про­ход­цем был швед­ский Рик­с­банк, со­здан­ный в ка­че­стве ин­стру­мен­та фи­нан­со­во­го управ­ле­ния в 1668 году (его трех­сот­ле­тие стало по­во­дом учре­дить Но­бе­лев­скую пре­мию по эко­но­ми­ке). Но пер­вым, кто при­бли­зил­ся к со­вре­мен­ной мо­де­ли, стал Банк Ан­глии, ос­но­ван­ный в 1694 году Ви­лья­мом III, пра­ви­те­лем Ан­глии и Ни­дер­лан­дов, в раз­гар войны про­тив Фран­ции. В обмен на заем ко­роне банк по­лу­чил право вы­пус­кать банк­но­ты.

Мо­нар­хи все­гда были склон­ны к де­фол­ту — и имели все пол­но­мо­чия от­ка­зать кре­ди­то­рам в осу­ществ­ле­нии их прав. Но Ви­льям за­ви­сел от под­держ­ки пар­ла­мен­та, ко­то­рый, в свою оче­редь, от­ра­жал ин­те­ре­сы тех, кто фи­нан­си­ро­вал цен­траль­ный банк. Со­зда­ние банка вер­ну­ло уве­рен­ность кре­ди­то­рам и обес­пе­чи­ло пра­ви­тель­ству надёжный ис­точ­ник заёмных средств.

В то время никто не ожи­дал, что цен­траль­ные банки пре­вра­тят­ся во все­мо­гу­щие ин­сти­ту­ты, ка­ки­ми мы знаем их се­год­ня. Но намёк на то, что долж­но было про­изой­ти, можно уви­деть в пе­чаль­но из­вест­ных схе­мах Джона Лоу, ко­то­рые он про­во­ра­чи­вал во Фран­ции с 1716 по 1720 год. Он убе­дил ре­ген­та (ко­роль, Лю­до­вик XV, был ещё мла­ден­цем) поз­во­лить ему со­здать на­ци­о­наль­ный банк и вве­сти пра­ви­ло, со­глас­но ко­то­ро­му все на­ло­ги и за­ра­бот­ная плата долж­ны вы­пла­чи­вать­ся в банк­но­тах этого банка, ко­то­рые не были обес­пе­че­ны зо­ло­том или се­реб­ром. Идея за­клю­ча­лась в том, чтобы об­лег­чить дол­го­вое бремя для ко­ро­ны. Затем Лоу пред­ло­жил вовсе по­га­сить го­су­дар­ствен­ный долг. Он ос­но­вал Мис­си­сип­скую ком­па­нию, ко­то­рая долж­на была экс­плу­а­ти­ро­вать фран­цуз­ские ко­ло­нии в Се­вер­ной Аме­ри­ке, и убе­дил ин­ве­сто­ров вло­жить в неё круп­ные сред­ства.

Вско­ре на­чал­ся на­сто­я­щий спе­ку­ля­тив­ный ажи­о­таж. Слово «мил­ли­о­нер» впер­вые по­яви­лось, когда акции Мис­си­сип­ской ком­па­нии взле­те­ли в цене. Но ко­ло­нии не при­но­си­ли ни­ка­кой при­бы­ли, и в ка­кой-то мо­мент фи­нан­со­вым схе­мам Лоу пришёл конец. Граж­дане Фран­ции по­те­ря­ли веру в го­су­дар­ствен­ные фи­нан­сы и бу­маж­ные день­ги. Од­на­ко Лоу, несмот­ря на его неуда­чу, стал про­воз­вест­ни­ком новой эпохи.

Бу­маж­ные день­ги были более удоб­ным сред­ством об­ме­на, чем зо­ло­то или се­реб­ро, осо­бен­но в боль­ших ко­ли­че­ствах. Част­ные банки тоже могли вы­пус­кать банк­но­ты, но они оче­вид­но были менее надёжны, чем день­ги, ко­то­рые пе­ча­та­ют­ся на­ци­о­наль­ным бан­ком при под­держ­ке пра­ви­тель­ства. Бу­маж­ные день­ги сти­му­ли­ро­ва­ли эко­но­ми­че­скую ак­тив­ность, а по мере роста эко­но­ми­че­ской ак­тив­но­сти фи­нан­со­вое по­ло­же­ние го­су­дар­ства улуч­ша­лось. К тому же пра­ви­тель­ства быст­ро по­ня­ли, что со­зда­ние денег, ко­то­рые стоят мень­ше, чем ма­те­ри­ал, из ко­то­ро­го они из­го­тов­ле­ны — от­лич­ный спо­соб немно­го за­ра­бо­тать.

Алек­сандр Га­миль­тон, пер­вый ми­нистр фи­нан­сов США, вос­хи­щал­ся фи­нан­со­вой си­сте­мой Бри­та­нии. Фи­нан­со­вый рынок в стране после об­ре­те­ния неза­ви­си­мо­сти на­хо­дил­ся в хаосе: пер­вая ва­лю­та Аме­ри­ки, кон­ти­нен­таль, стра­да­ла от ги­пе­рин­фля­ции. Га­миль­тон по­ла­гал, что ре­фор­ми­ро­ван­ная фи­нан­со­вая струк­ту­ра, вклю­ча­ю­щая цен­траль­ный банк, по­мо­жет ему со­здать ста­биль­ную ва­лю­ту и по­ни­зить сто­и­мость долга, что приведёт к эко­но­ми­че­ско­му про­цве­та­нию. Его про­тив­ни­ки утвер­жда­ли, что банк будет слиш­ком вли­я­тель­ным и начнёт за­щи­щать ин­те­ре­сы се­вер­ных кре­ди­то­ров. Этот спор ока­зал­ся одним из клю­че­вых ас­пек­тов пер­вых де­ся­ти­ле­тий су­ще­ство­ва­ния новой рес­пуб­ли­ки. Банк Га­миль­то­на про­су­ще­ство­вал 20 лет, пока в 1811 году ему не от­ка­за­ли в про­дле­нии ли­цен­зии. Вто­рой банк был со­здан в 1816 году, но и он вы­зы­вал у мно­гих недо­воль­ство, и в 1836 году пре­зи­дент-по­пу­лист Эндрю Джек­сон на­ло­жил вето на его де­я­тель­ность.

Сила золота

По­до­зре­ние, что цен­траль­ные банки могут за­щи­щать ин­те­ре­сы кре­ди­то­ров в ущерб долж­ни­кам, ока­за­лось спра­вед­ли­вым. Бри­та­ния пе­ре­ш­ла на зо­ло­той стан­дарт слу­чай­но, после того, как на ру­бе­же XVIII века Ко­ро­лев­ский мо­нет­ный двор уста­но­вил курс зо­ло­та к се­реб­ру выше, чем в дру­гих стра­нах, и се­реб­ро пе­ре­тек­ло за гра­ни­цу. По­сколь­ку банк­но­ты Банка Ан­глии могли по тре­бо­ва­нию об­ме­ни­вать­ся на зо­ло­то, банк, по сути, был обя­зан под­дер­жи­вать сто­и­мость своих банк­нот по от­но­ше­нию к дра­го­цен­но­му ме­тал­лу.

Это озна­ча­ет, что банку важна была ста­биль­ность его ва­лю­ты, бла­го­да­ря чему со­хра­ня­лась ре­аль­ная сто­и­мость ак­ти­вов кре­ди­то­ров (об­ли­га­ций и зай­мов). С дру­гой сто­ро­ны, заёмщики не могли ожи­дать, что их долги ис­чез­нут бла­го­да­ря ин­фля­ции.

Дей­ствие зо­ло­то­го стан­дар­та было при­оста­нов­ле­но ​​во время на­по­лео­нов­ских войн: го­су­дар­ствен­ный долг рас­пух, ин­фля­ция взле­те­ла. Пар­ла­мент вос­ста­но­вил зо­ло­той стан­дарт в 1819 году, но ценой стал про­дол­жи­тель­ный пе­ри­од де­фля­ции и ре­цес­сии. Оста­ток века банк под­дер­жи­вал зо­ло­той стан­дарт, в ре­зуль­та­те чего цены прак­ти­че­ски не ме­ня­лись.

Когда за­па­сы зо­ло­та на­ча­ли па­дать банку при­ш­лось по­вы­шать про­цент­ные став­ки для при­вле­че­ния ино­стран­но­го ка­пи­та­ла. Фак­ти­че­ски это озна­ча­ло, что бремя фи­нан­со­вых пре­об­ра­зо­ва­ний ло­жит­ся на ра­бот­ни­ков за счёт более низ­кой за­ра­бот­ной платы и роста без­ра­бо­ти­цы. Ко­неч­но, стран­но было ожи­дать иного, учи­ты­вая, что право го­ло­са по этому во­про­су было толь­ко у со­сто­я­тель­ных людей. То было пре­крас­ное время, чтобы быть ран­тье.

В XIX веке у цен­траль­ных бан­ков по­яви­лась новая сфера от­вет­ствен­но­сти: управ­ле­ние кри­зи­са­ми. Ка­пи­та­лизм часто под­вер­жен фи­нан­со­вой па­ни­ке, когда кре­ди­то­ры те­ря­ют до­ве­рие к кре­ди­то­спо­соб­но­сти част­ных бан­ков. В такие пе­ри­о­ды осо­бен­но стра­да­ет тор­гов­ля, так как тор­гов­цы не имеют воз­мож­но­сти фи­нан­си­ро­вать за­куп­ки.

О па­ни­ке 1825 года в бри­тан­ской эко­но­ми­ке вспо­ми­на­ют как о «два­дца­ти четырёх часах на­ту­раль­но­го об­ме­на». Имен­но после этого кри­зи­са было уста­нов­ле­но, что Банк Ан­глии вы­сту­па­ет в ка­че­стве «кре­ди­то­ра по­след­ней ин­стан­ции». Уо­л­тер Бэд­жет, ре­дак­тор жур­на­ла Economist, опре­де­лил эту док­три­ну в своей книге «Лом­бард-стрит», опуб­ли­ко­ван­ной в 1873 году:

Цен­траль­ный банк дол­жен предо­став­лять кре­ди­ты платёжеспособным бан­кам, ко­то­рые могут обес­пе­чить залог, по вы­со­ким про­цент­ным став­кам.

Идея не сразу по­лу­чи­ла при­зна­ние; быв­ший глава Банка Ан­глии на­звал её «самой со­мни­тель­ной док­три­ной из всех, что ви­та­ют в мире бан­ков и фи­нан­сов». К тому же она могла войти в про­ти­во­ре­чие с дру­ги­ми функ­ци­я­ми цен­траль­но­го банка. Кре­ди­то­ва­ние в усло­ви­ях кри­зи­са озна­ча­ло уве­ли­че­ние де­неж­ной массы. Но как быть с необ­хо­ди­мо­стью огра­ни­чи­вать де­неж­ную массу в целях за­щи­ты ва­лю­ты?

Дру­гие про­мыш­лен­но раз­ви­тые стра­ны XIX века ко­пи­ро­ва­ли ас­пек­ты бри­тан­ской мо­де­ли, вклю­чая цен­траль­ный банк и зо­ло­той стан­дарт. Имен­но такой под­ход вы­бра­ла и Гер­ма­ния после её объ­еди­не­ния в 1871 году.

В конце кон­цов даже Аме­ри­ка ре­ши­лась со­здать ещё один цен­траль­ный банк после фи­нан­со­вой па­ни­ки 1907 года, ко­то­рую уда­лось оста­но­вить лишь бла­го­да­ря фи­нан­со­вой хват­ке круп­ней­ше­го бан­ки­ра стра­ны, Джона Пьер­пон­та Мор­га­на. Ка­за­лось ра­ци­о­наль­ным со­здать кре­ди­то­ра по­след­ней ин­стан­ции, ко­то­рый не за­ви­сел бы от од­но­го че­ло­ве­ка. Но чтобы идея цен­траль­но­го банка про­шла через Кон­гресс, нужно было успо­ко­ить ста­рые опа­се­ния по по­во­ду «фи­нан­со­вой вла­сти во­сто­ка». От­сю­да и гро­мозд­кая струк­ту­ра ре­ги­о­наль­ных част­ных бан­ков в со­ста­ве ФРС и цен­траль­но­го со­ве­та, ко­то­рый фор­ми­ру­ет­ся с по­мо­щью по­ли­ти­че­ских ме­ха­низ­мов.


По иро­нии судь­бы, почти сразу после со­зда­ния ФРС гло­баль­ная фи­нан­со­вая си­сте­ма была раз­ру­ше­на пер­вой ми­ро­вой вой­ной. До 1914 года цен­траль­ные банки со­труд­ни­ча­ли между собой, чтобы под­дер­жи­вать ста­биль­ный об­мен­ный курс. Но Пер­вая ми­ро­вая война по­ста­ви­ла внут­рен­ние по­треб­но­сти на­мно­го выше любых меж­ду­на­род­ных обя­за­тельств. Ни один из цен­траль­ных бан­ков не хотел, чтобы зо­ло­то по­ки­ну­ло стра­ну и по­па­ло в руки врага. Банк Ан­глии от­ме­нил право тре­бо­вать об­ме­на купюр на зо­ло­то, ко­то­рое так ни­ко­гда и не было пол­но­стью вос­ста­нов­ле­но. В боль­шин­стве стран война в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни фи­нан­си­ро­ва­лась за счет дол­го­вых средств: цен­траль­ные банки снова вста­ли на за­щи­ту ин­те­ре­сов пра­ви­тельств, сти­му­ли­руя среди ин­ве­сто­ров спрос на во­ен­ные об­ли­га­ции. За этим по­сле­до­вал рост де­неж­ной массы и быст­рая ин­фля­ция.

Между двумя войнами

Вос­ста­нов­ле­ние меж­ду­на­род­ной фи­нан­со­вой си­сте­мы после войны ослож­ня­лась ре­па­ра­ци­я­ми, ко­то­рые на­ло­жи­ли на Гер­ма­нию, и дол­га­ми со­юз­ни­ков перед Аме­ри­кой. Труд­но было ко­ор­ди­ни­ро­вать по­ли­ти­ку на фоне ссор из-за гра­фи­ка вы­плат. В 1923 году Гер­ма­ния не смог­ла про­из­ве­сти оче­ред­ной платёж, по­бу­див Фран­цию и Бель­гию ок­ку­пи­ро­вать Рур. В ответ гер­ман­ский цен­траль­ный банк, рейхс­банк, начал пе­ча­тать боль­ше денег, что при­ве­ло к ги­пе­рин­фля­ции. С тех пор немцы с осто­рож­но­стью от­но­сят­ся к ин­фля­ции и ак­ти­ви­за­ции де­я­тель­но­сти цен­траль­ных бан­ков.

Но конце кон­цов марка ста­би­ли­зи­ро­ва­лась, и цен­траль­ные банки по­пы­та­лись снова вве­сти зо­ло­той стан­дарт вме­сте. Но им ме­ша­ли две вещи. Во-пер­вых, зо­ло­то­ва­лют­ные ре­зер­вы рас­пре­де­ля­лись нерав­но­мер­но, — льви­ная доля при­над­ле­жа­ла Аме­ри­ке и Фран­ции. Ан­глия и Гер­ма­ния, ко­то­рые были менее обес­пе­че­ны, ока­за­лись очень уяз­ви­мы.

Во-вто­рых, ев­ро­пей­ские стра­ны уста­но­ви­ли де­мо­кра­ти­че­ский строй. Это озна­ча­ло, что по­ли­ти­ку жёсткой эко­но­мии, необ­хо­ди­мую, чтобы ста­би­ли­зи­ро­вать ва­лю­ту в усло­ви­ях кри­зи­са, будет не так легко осу­ще­ствить — слиш­ком ве­ли­ки по­ли­ти­че­ские из­держ­ки. Когда в 1931 году лей­бо­рист­ское пра­ви­тель­ство Ве­ли­ко­бри­та­нии от­ка­за­лось вво­дить огра­ни­че­ние льгот, чего тре­бо­вал Банк Ан­глии, это при­ве­ло к его па­де­нию. Новое пра­ви­тель­ство от­ме­ни­ло зо­ло­той стан­дарт. Ген­рих Брю­нинг, канц­лер Гер­ма­нии с 1930 по 1932 год, тоже пы­тал­ся со­кра­тить рас­хо­ды на об­слу­жи­ва­ние внеш­не­го долга стра­ны, но спад, ко­то­рый по­сле­до­вал за этим, лишь про­ло­жил до­ро­гу Адоль­фу Гит­ле­ру.

К тому вре­ме­ни Аме­ри­ка была самой мощ­ной эко­но­ми­кой мира, и ФРС стала цен­траль­ным эле­мен­том фи­нан­со­вой си­сте­мы пе­ри­од между двумя ми­ро­вы­ми вой­на­ми (см. гра­фик 1). Цен­траль­ный банк изо всех сил пы­тал­ся сба­лан­си­ро­вать внут­рен­ние и меж­ду­на­род­ные обя­за­тель­ства. Сни­же­ние став­ки в 1927 году было пред­при­ня­то лишь для того, чтобы об­лег­чить жизнь Банку Ан­глии, ко­то­рый изо всех сил пы­тал­ся со­хра­нить зо­ло­той стан­дарт, вос­ста­нов­лен­ный двумя го­да­ми ранее. Но это при­ве­ло к росту спе­ку­ля­ций на Уо­лл-стрит и вы­зва­ло зна­чи­тель­ную кри­ти­ку. При этом бум на фон­до­вом рынке вы­ну­дил ФРС снова со­кра­тить став­ку в 1928 году.


В 1920-х дела у цен­траль­ных бан­ков шли неваж­но, но в 30-е годы все стало ещё хуже. Со­сре­до­то­чив­шись на об­мен­ных кур­сах и ин­фля­ции, банки поз­во­ли­ли де­неж­ной массе резко со­кра­тить­ся. Между 1929 и 1933 го­да­ми ис­чез­ло 11 тыс. из 25 тыс. аме­ри­кан­ских бан­ков, из-за чего кли­ен­ты по­те­ря­ли де­по­зи­ты а фер­мер­ские и про­мыш­лен­ные пред­при­я­тия — ис­точ­ник кре­ди­то­ва­ния. Кроме того, ФРС преж­де­вре­мен­но уже­сто­чи­ла по­ли­ти­ку в 1937 году, что при­ве­ло к ещё одной ре­цес­сии.

Во время Вто­рой ми­ро­вой войны цен­траль­ные банки за­ня­ли ту же по­зи­цию, что и во время Пер­вой: под­дер­жа­ние низ­ких про­цент­ных ста­вок и обес­пе­че­ние фи­нан­си­ро­ва­ния во­ен­ных рас­хо­дов для пра­ви­тельств. После войны стало ясно, что по­ли­ти­ки не же­ла­ют вновь уже­сто­чать де­неж­ную по­ли­ти­ку. В Аме­ри­ке это вы­ли­лось в ожесточённое про­ти­во­сто­я­ние между пре­зи­ден­та­ми и пред­се­да­те­ля­ми ФРС. Гарри Трум­эн тре­бо­вал от Уи­лья­ма Мак­чес­ни Мар­ти­на, ко­то­рый управ­лял ФРС с 1951 по 1970 год, под­дер­жи­вать низ­кие став­ки, несмот­ря на ин­фля­цию, раз­ра­зив­шу­ю­ся в ре­зуль­та­те Ко­рей­ской войны. Мар­тин от­ка­зал­ся. Когда Трум­эн, по­ки­нув свой пост в 1953 году, слу­чай­но прошёл мимо Мар­ти­на на улице, он произнёс всего лишь одно слово: «Пре­да­тель».

Лин­дон Джон­сон, новый пре­зи­дент, ока­зал­ся более ре­ши­тель­ным. Он вы­звал Мар­ти­на на своё ранчо в Те­ха­се и про­ре­вел: «Маль­чи­ки уми­ра­ют во Вьет­на­ме, а Биллу Марти все равно!». Ричард Ник­сон дей­ство­вал ещё жёстче, — он за­пу­стил лож­ный слух, что Артур Бернс, пре­ем­ник Мар­ти­на, тре­бо­вал по­вы­сить ему зар­пла­ту в пол­то­ра раза. Ата­ко­ван­ный прес­сой, Бернс от­сту­пил от сво­е­го стрем­ле­ния по­вы­сить про­цент­ные став­ки.

Во мно­гих дру­гих стра­нах гла­вен­ству­ю­щую роль в при­ня­тии ре­ше­ний о про­цент­ных став­ках иг­ра­ли ми­ни­стер­ства фи­нан­сов; цен­траль­ные банки были от­вет­ствен­ны за фи­нан­со­вую ста­биль­ность и под­дер­жа­ние ва­лют­ных кур­сов, ко­то­рые были уста­нов­ле­ны в рам­ках си­сте­мы Брет­тон-Вуд­са. Но, как и зо­ло­той стан­дарт, эта си­сте­ма за­ви­се­ла от го­тов­но­сти пра­ви­тельств под­чи­нить внут­рен­ние при­о­ри­те­ты об­мен­но­му курсу. К 1971 году Ник­сон решил, что эта цена слиш­ком вы­со­ка, и си­сте­ма Брет­тон-Вуд­са рух­ну­ла. Ва­лю­ты ока­за­лись в сво­бод­ном пла­ва­нии, ин­фля­ция взле­те­ла; что ещё хуже, мно­гие стра­ны это самое время стра­да­ли от вы­со­ко­го уров­ня без­ра­бо­ти­цы.

Этот кри­зис дал цен­траль­ным бан­кам шанс раз­вить те пол­но­мо­чия, ко­то­ры­ми они вла­де­ют се­год­ня. По­ли­ти­ки по­ка­за­ли, что им нель­зя до­ве­рять управ­ле­ние фи­нан­са­ми: они не го­то­вы по­вы­шать став­ки ради борь­бы с ин­фля­ци­ей, по­то­му что бо­ят­ся за свою по­пу­ляр­ность у из­би­ра­те­лей.

Миль­тон Фрид­ман, эко­но­мист из Чи­ка­го и ла­у­ре­ат Но­бе­лев­ской пре­мии, воз­гла­вил смену па­ра­диг­мы в поль­зу сво­бод­ных рын­ков и кон­тро­ля за ро­стом де­неж­ной массы, чтобы со­хра­нить ин­фля­цию низ­кой. Имен­но этот «мо­не­та­рист­ский» под­ход из­брал Пол Вол­кер, на­зна­чен­ный гла­вой ФРС в 1979 году. Он так резко по­вы­сил про­цент­ные став­ки, что вы­звал ре­цес­сию и обрёк Джим­ми Кар­те­ра на про­вал при вы­бо­рах на вто­рой срок в 1980 году. У зда­ния ФРС в Ва­шинг­тоне про­те­сто­ва­ли фер­ме­ры; ав­то­ди­ле­ры от­прав­ля­ли цен­траль­ный банк гробы, на­пол­нен­ные клю­ча­ми от непро­дан­ных ав­то­мо­би­лей. Но к се­ре­дине 80-х ин­фля­ция по­сте­пен­но вер­ну­лась к норме.

Приход к власти

После успе­ха Вол­ке­ра дру­гие стра­ны тоже на­ча­ли предо­став­лять цен­траль­ным бан­кам, боль­ше неза­ви­си­мо­сти; пер­вой после США стала Новая Зе­лан­дия в 1989 году, её при­ме­ру по­сле­до­ва­ли Бри­та­ния и Япо­ния. Ев­ро­пей­ский цен­траль­ный банк был неза­ви­си­мым с мо­мен­та сво­е­го по­яв­ле­ния в 90-х, по об­раз­цу немец­ко­го Бун­десбан­ка. Перед мно­ги­ми цен­траль­ны­ми бан­ка­ми сто­я­ла за­да­ча огра­ни­чить ин­фля­цию, и они при­ня­лись за ра­бо­ту. Дол­гое время этот под­ход ра­бо­тал от­лич­но. Пе­ри­од низ­кой ин­фля­ции и ста­биль­ной эко­но­ми­ки в 90-х и на­ча­ле 2000-х из­ве­стен как «Ве­ли­кая уме­рен­ность». Алан Грин­спен, пре­ем­ник Вол­ке­ра, по­лу­чил про­зви­ще «ма­эст­ро». Пре­зи­ден­ты не пы­та­лись за­пу­ги­вать его — на­про­тив, они ис­ка­ли его одоб­ре­ния для своей по­ли­ти­ки.

И все же ны­неш­няя кри­ти­ка цен­траль­ных бан­ков воз­ник­ла не на пу­стом месте. В на­ча­ле 80-х фи­нан­со­вые рынки вошли в про­дол­жи­тель­ный пе­ри­од роста, что стало воз­мож­ным бла­го­да­ря низ­кой ин­фля­ции. Если рынок ко­ле­бал­ся, как в «Чёрный по­не­дель­ник» в ок­тяб­ре 1987 года, ФРС мо­мен­таль­но со­кра­ща­ла став­ки. Банк пы­тал­ся из­бе­жать оши­бок 30-х годов, когда он слиш­ком мед­лен­но ре­а­ги­ро­вал на фи­нан­со­вые про­бле­мы. Но со вре­ме­нем рынки, по­хо­же, при­вык­ли к мысли, что ФРС все­гда при­кро­ет им спину. Это дало кри­ти­кам повод утвер­ждать, что цен­траль­ные банки по­ощ­ря­ют спе­ку­ля­ции.

Од­на­ко ничто не го­во­ри­ло о том, что быст­рый рост цен на ак­ти­вы ока­зы­ва­ет вли­я­ние на по­тре­би­тель­скую ин­фля­цию. По­вы­ше­ние про­цент­ных ста­вок ради предот­вра­ще­ния спе­ку­ля­ций на фон­до­вых рын­ках могло на­не­сти ущерб эко­но­ми­ке в целом. И хотя цен­траль­ные банки долж­ны были обес­пе­чи­вать общую фи­нан­со­вую ста­биль­ность, кон­троль за от­дель­ны­ми част­ны­ми бан­ка­ми не все­гда был в их руках: ФРС, на­при­мер, раз­де­ля­ла эту от­вет­ствен­ность со мно­же­ством дру­гих учре­жде­ний.


Ко­гда в 2007—2008 годах кре­дит­ный пу­зырь на­ко­нец лоп­нул, цен­траль­ным бан­кам при­ш­лось при­нять чрез­вы­чай­ные меры: опу­стить став­ки до нуля (или даже ниже) и на­чать пе­ча­тать день­ги, чтобы ску­пить об­ли­га­ции и по­ни­зить до­ход­ность дол­го­сроч­ных вло­же­ний (ко­ли­че­ствен­ное смяг­че­ние: см. гра­фик 2). С 2010 года пра­ви­тель­ства раз­ви­тых стран стали уже­сто­чать де­неж­но-кре­дит­ную по­ли­ти­ку, и порой ка­за­лось, что лишь цен­траль­ные банки могут ожи­вить гло­баль­ную эко­но­ми­ку.

Их ре­ак­ция на кри­зис снова ожи­вил ста­рую кри­ти­ку. Ко­ли­че­ствен­ное смяг­че­ние ру­га­ют за то, что оно по­мо­га­ет бан­кам, а не по­тре­би­те­лям, Уо­лл-стрит, а не ма­ло­му и сред­не­му биз­не­су. Неко­то­рые рес­пуб­ли­кан­цы хотят, чтобы ФРС про­во­ди­ла по­ли­ти­ку, сле­дуя уста­нов­лен­ным пра­ви­лам: они счи­та­ют ко­ли­че­ствен­ное смяг­че­ние спо­со­бом на­пе­ча­тать по­боль­ше денег. ЕЦБ од­но­вре­мен­но кри­ти­ку­ют и за то, что он отдаёт пред­по­чте­ние кре­ди­то­рам из Се­вер­ной Ев­ро­пы перед долж­ни­ка­ми Южной, и по­кро­ви­тель­ство про­валь­ным эко­но­ми­кам Юга.

К тому же цен­траль­ные банки все ещё не справ­ля­ют­ся со сво­и­ми мно­го­чис­лен­ны­ми обя­зан­но­стя­ми. С одной сто­ро­ны, они слу­жат сто­ро­же­вы­ми псами фи­нан­со­вой ста­биль­но­сти и хотят, чтобы у бан­ков было боль­ше ка­пи­та­ла; с дру­гой — долж­ны за­бо­тить­ся об эко­но­ми­ке и росте кре­ди­то­ва­ния. Эти две роли не все­гда легко при­ми­рить.

Воз­мож­но, самая рез­кая кри­ти­ка, с ко­то­рой стал­ки­ва­ют­ся цен­траль­ные банки, за­клю­ча­ет­ся в том, что, несмот­ря на весь их опыт, они никак не могут на­учить­ся пред­ска­зы­вать бу­ду­щее. Их за­стал врас­плох и крах 2007—2008 года, и дол­го­вой кри­зис в ев­ро­зоне. До сих пор все про­гно­зы Банка Ан­глии в от­но­ше­нии эко­но­ми­че­ских по­след­ствий Brexit ока­зы­ва­лись оши­боч­ны­ми. Труд­но оправ­дать пе­ре­да­чу вла­сти тех­но­кра­там, если они не справ­ля­ют­ся со своей ра­бо­той.

Все это де­ла­ет бу­ду­щее цен­траль­ных бан­ков неопределённым. Неза­ви­си­мость, предо­став­лен­ная им по­ли­ти­ка­ми, ничем не га­ран­ти­ро­ва­на. По­ли­ти­ки по­ла­га­ют­ся на них во время кри­зи­сов, но когда эко­но­ми­ка вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся, их раз­дра­жа­ют огра­ни­че­ния, на­ла­га­е­мые цен­траль­ны­ми бан­ка­ми. Если ис­то­рия че­му-то нас и учит, так это тому, что цен­траль­ным бан­кам не стоит счи­тать свои пол­но­мо­чия само собой ра­зу­ме­ю­щи­ми­ся.

Нашли ошибку?
Выделите ее
и нажмите Ctrl + Enter

Публикуем в Телеграм актуальные анонсы статей, выбранные редакцией Делового Донбасса
Источник:  https://ru.insider.pro
Короткая ссылка на новость: http://www.delovoydonbass.ru/~hz0yG
Добавить новый комментарий


Присоединяйтесь к нам в социальных сетях:












Viber DelovoyDonbas/

Просканируй, чтобы подписаться

Viber



000

000






Последние новости




Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.
Email *