Ларинка, ушедшая на войну

Ларинка, ушедшая на войну
29 Августа 2017

Близится день освобождения Донбасса. Сейчас особенно остро мы начинаем понимать значимость событий тех далёких лет. Сколько жителей нашего города не склонили свои головы перед фашистской сволочью и сколько своих голов сложили в жестоких битвах с ней.

История повторяется. И на нашу зашиту встали новые горожане. Родные наши ополченцы, защищающие наш город, - такие же молодые мальчишки, как и те, кто ушёл на фронт в Великую Отечественную войну. Ушёл с ненавистью к врагу и с любовью к тем, кого они защищали. Ушёл и не вернулся. Мы ждём вас живыми. Храни вас Бог, ребята!

ГРУСТНЫЙ РАССКАЗ О МАЛЬЧИШКАХ

С УЛИЦЫ ЧИКИРИСОВА

     Я никогда и никому не рассказывал эту историю. Она хранилась в моей памяти много лет с той поры, когда её мне, мальчишке, рассказывала моя мать. В ту войну она потеряла деда, отца, дядю и брата. Отец погиб где-то в Германии, дядя, забранный на фронт из гулаговских лагерей, сгинул в лагере для военнопленных в ДК Ленина, брат пропал без вести под Запорожьем. Дед после всех этих смертей тихо умер сам. Все смерти обрушились только на нашу семью, остальная родня оказалась намного счастливее нас. Я всегда считал эту историю сугубо личной и слишком похожей на истории, которые случались в то время почти в каждой семье, чтобы можно было чем-то удивить других. Но сейчас, глядя, как по моей Родине снова расползается фашизм, я посчитал себя обязанным напомнить всем, какую цену заплатили наши отцы и деды тогда за то, что мы с вами живы и сейчас.

     Их было пятеро. Мамин брат и мой дядя Алик Лукинов, его двоюродный брат Женя Белоусов и их друзья, жившие по соседству, – Женя Хворостьянов, Серёжа Осляк и Лёвка, фамилия которого не сохранилась в памяти моих родителей. К началу войны им было по пятнадцать. Успели закончить восьмой класс двадцатой средней школы города Сталино, той, что находилась в пяти минутах ходьбы от дома. Обычные мальчишки с заводской Ларинки. Гоняли голубей, которые жили в маленькой деревянной будке в нашем тесном дворе дома №50 по улице Чикирисова, где в таких же маленьких и тесных домишках весело жило пять семей из многочисленной родни Григория Лукинова, полвека проработавшего на юзовском заводе. Катались на велосипедах, азартно резались в карты, слушали радиоприемник, бренчали на балалайке и мандолине. Дед Василий был полузащитником (хавбеком, как говорила бабушка) в заводской футбольной команде и стоял у истоков футбола в городе Сталино, так что его сын Алексей с друзьями часто гоняли мяч на улице.


Немецкие части на Ларинке (ул. Ионова) 1941 г.

     С приходом немцев их жизнь резко изменилась. Арон Малишкевич, муж моей тёти Марии, энкаведист, ушёл на фронт, Михаил Руденко, муж тёти Зины, связист в НКВД эвакуировался с семьёй в тыл… Мой прадед Григорий Лукинов с моим дедом Василием, работавшим на заводе «Стальмост», остались в оккупации. Надо было кормить большие семьи. Сам прадед работал шорником и банщиком, шил на швейной машинке «Зингер» рукавицы и полушубки. Мальчишек постарше он устроил на завод, младшие ходили с матерями по близлежащим сёлам менять вещи на продукты. Остался и муж тёти Тани дядя Вася Белоусов, которого немцы угнали на работу в Германию. Там он тяжело болел, но, к счастью, немецкий врач сделал ему операцию, и дядя Вася все-таки вернулся домой живым. В нашем дворе постоянно квартировали немецкие солдаты. Электричество на улице было отключено, так что единственная электрическая лампочка, работающая от аккумулятора, была в комнате, где спали немцы. Через пару домов от нашего был какой-то немецкий штаб, где по утрам проходило что-то похожее на разводы караулов. Рядом с этим штабом всегда стоял танк, а ещё через несколько домов располагалась полевая кухня. Постояльцы были разные. Одни пытались кое-как изъясняться с мальчишками, благо те учили в школе немецкий язык и понимали жалобы солдат на войну, которая этим немцам совсем не нравилась. Такие солдаты иногда совали самым младшим бутерброд, а один, Макс, вручал кому-нибудь из детей котелок и посылал его на кухню за обедом, который ему же и отдавал. Другие могли пнуть сапогом под зад, если им что-то не нравилось. Эти пинки хорошо запомнил мой другой дядя Гена, который девятилетним мальчишкой собирал для деда Григория окурки, которые бросали у крыльца дома немцы, жившие в самой лучшей комнате дома.


Школа №20 за два года до войны. Алексей - вверху 3-й слева, Женя - 5-й.

     Через несколько дней после освобождения Сталино из вновь организованного военкомата ребятам принесли повестки. Забрали всех. Мальчишкам всем было по семнадцать лет, за исключением самого младшего из них, Жени Белоусова, которому только в декабре сорок третьего исполнялось шестнадцать. Но все равно он пошёл на фронт. Сергея Осляка призвали 12 сентября, остальных – 13-го. Какое-то время они находились на сборном пункте в городе, но вскоре длинной колонной их повели через Авдотьино и Марьинку вслед уходящему на запад фронту. Тётя Таня, мама Жени Белоусова провожала их до самой Марьинки и когда у неё уже не стало хватать сил идти за колонной, она закричала шедшему рядом с призывниками офицеру: - Где мне искать наших сыновей? Он же почему-то грубо ответил ей: - Эти сыны теперь уже наши. А вашим сынам мы крылья обрубим.

     Все ребята попали в войсковую часть 18993. Алексей Лукинов и оба Жени, Белоусов и Хворостьянов, попали в один взвод, остальных разбросали по разным. Потом от Алексея пришли два письма. Первое пришло 23 сентября, последнее – 30-го. Женя Хворостьянов успел написал четыре письма. Последнее – 2 октября. До этого он уже получил ранение.

 


Письмо Алексея Лукинова


     А потом, в октябре на Ларинку возвратился с тяжёлым ранением самый младший из них – Женя Белоусов. Он и рассказал дома о том последнем бое под Запорожьем. Женя бежал в атаку рядом с Алексеем. Немцы стреляли трассирующими пулями и начался сильный миномётный огонь, вокруг стали рваться мины и Алексей, который повернул к какому-то холмику, успел крикнуть ему: - Женя! Беги ко мне! В этом момент между ними разорвалась мина и осколок попал Жене в правое бедро, другой пробил кисть правой руки… Он упал и больше ничего не видел, и не помнил… Его отправили в госпиталь в Сталино. Рана на бедре зажила довольно быстро, но кисть руки сильно гноилась, в ране копошились черви… Хирург госпиталя, расположенного в школе №33, что возле ДК Ленина, хотел ампутировать руку, но к счастью, все обошлось, хотя после этого Жене дали группу по инвалидности и комиссовали.

     Серёжа Осляк пропал без вести в декабре сорок четвёртого – феврале сорок пятого.


     Женя Хворостьянов пропал без вести в октябре 1943-го.


     Больше на улицу Чикирисова из всех ушедших в сентябре сорок третьего не вернулся никто.


Обозреватель «Делового Донбасса» A.PARTIAL


Нашли ошибку?
Выделите ее
и нажмите Ctrl + Enter

Публикуем в Facebook актуальные анонсы статей, выбранные редакцией Делового Донбасса
Короткая ссылка на новость: http://delovoydonbass.ru/~DVTNQ
Добавить новый комментарий


Присоединяйтесь к нам в социальных сетях:












Viber DelovoyDonbas/

Просканируй, чтобы подписаться

Viber



000

000






Последние новости




Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.
Email *