Совсем не экономические размышления о наследии дикого поля

Совсем не экономические размышления о наследии дикого поля
2 Мая 2017


Подражайте русским,
для них нет ничего невозможного!

Бернадот
маршал Наполеона


Этот материал является продолжением нашего диалога об экономическом будущем свободного Донбасса и сейчас мы поговорим о вещах исключительно тонких и нематериальных, но понимание которых несомненно даст нам возможность отыскать ту точку опоры, с помощью которой мы сможем сдвинуть горы, сделав нашу Республику мощной и независимой. Для решения любой грандиозной задачи недостаточно иметь гениальную стратегию, грамотно разработанный тактический план, соответствующие материальные ресурсы. Следует всегда помнить, что решать эту задачу предстоит миллионам людей, которых нужно объединить в единое целое так, чтобы коллективная воля к победе поселилась в сердце и рядового солдата и его главнокомандующего.

Эти миллионы людей, населяющих наш регион, несмотря на неповторимую индивидуальность каждого входящего в их число, всё же имеют нечто общее, возникшее только в истории и пространстве нашего края. Поэтому, планируя стратегию и тактику выполнения поставленной задачи, крайне необходимо скорректировать некоторые пункты программы с учётом менталитета[1] её исполнителей. При этом следует учитывать, что по мнению многих авторов, обращающихся к проблеме менталитета, удовлетворительного определения понятия «менталитет» пока не существует, а наше знание о психологической природе и механизмах формирования менталитета народов, субкультур, социальных групп и т.д. ещё крайне ограничено. Тем не менее, широко известные читателю национальные особенности некоторых народов, основанные на многолетних, а порой и на многовековых наблюдениях, позволяют мне делать определённые выводы и выстраивать собственные предположения и гипотезы.

Да не будут на меня в обиде представители других национальностей, когда я, делая свои умозаключения, начну постоянно употреблять в виде часто повторяющегося акцента слово «русский». Это слово будет нести в себе смысл, не имеющий ничего общего с намерением разделять людей по этническому принципу. Употребляя его, я причисляю к нему и все остальные народы, отождествлявшие свои помыслы с помыслами русских граждан страны. В далёкие времена плавильный котёл Римской империи смешал латинян, греков, иудеев, варваров и представителей иных народностей в единую нацию, в которой понятие «гражданин Рима» явилось символом единения гражданина и государства в реализации идеи мирового господства. Потому и слово «русский» в этом контексте подразумевает наших предков - граждан великой Российской империи, которая сделала из них выразителей общегосударственной идеи независимо от национальности.

Точно таким же образом и в плавильном котле Донбасса образовывался новый сплав из многочисленных народов, издревле его населявших.

В подтверждение приведу слова апостола Павла из его Послания к Галатам (гл. 3, ст. 27-28), где он не разделял народы в их стремлении к единой вере: «Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе».

Мне хотелось бы поговорить о ментальности народа Донбасса. Конечно же речь не идёт о народе Донбасса как нации, здесь более уместным был бы разговор о региональных особенностях края, в котором основными этносами были исключительно русские и украинцы. Учитывая этот фактор, я попытаюсь выстроить логическую цепочку причинно-следственных связей для обоснования возможно и спорного утверждения о возникновении менталитета жителя Донбасса, как некоего итога противостояния Северо-Востока и Запада - двух антагонистичных по духу и мировосприятию цивилизаций.

Национальный менталитет - это не особый национальный логос[2] и не априорная система ценностей, а социально-психологическое состояние этноса, которое скаладывается в результате исторически длительного и достаточно устойчивого воздействия географических, этнических, экономических и культурных условий проживания субъекта менталитета и проявляется в различных видах деятельности.

В целом же схема формирования национального менталитета – его объяснение природно-географическими условиями, особенностями социальной жизни, религией, специфическими особенностями национального воспитания, а также более частными факторами, сводимыми к различным вариациям четырёх основных, наполняется конкретными смыслом различными исследователями. Она, если не подтверждается (в данном случае, в длительной исторической ретроспективе, в отличие от экспериментальных исследований, вообще трудно говорить о «подтверждениях»), то, по крайней мере, иллюстрируется и конкретизируется ими.

Было бы наивным полагать, что народ, даже вооруженный приемлемой стратегией, учитывающей его социально-психологические особенности, дружно поднимется для достижения поставленных перед ним целей. В этом случае следует вводить определенные поправки, учитывая степень пассионарности этноса в части его политической и идеологической активности, что свойственно всем этносам без исключения. В гражданском обществе существует наиболее активная часть населения, способная зажечься идеей и искренне и бескорыстно служить интересам государства, однако процент этой части слишком мал и составляет примерно 4-8%, хотя и при определенных условиях эта часть населения способна стать эффективным катализатором революционного процесса. Следовательно, проблема состоит и в том, чтобы увеличить этот процент для гарантированного решения поставленной задачи.

В конце второй части мы попробуем сформулировать наше видение роли русского менталитета в процессе становления менталитета более локального, но во многом имеющего те же самые корни и обладающего неоспоримым желанием возвратиться к своим истокам.



[1] Менталите́т (от лат. mens или (род. падеж) mentis — душа, дух (в более узком смысле — ум) и суффикса    прилагательного 'al') — совокупность умственных, эмоциональных, культурных особенностей, ценностных ориентаций и установок, присущих социальной или этнической группе, нации, народу, народности.


[2] Ло́гос (от греч. λόγος — «слово», «мысль», «смысл», «понятие», «число») — термин древнегреческой философии, означающий одновременно «слово» (высказывание, речь) и «понятие» (суждение, смысл). Гераклит, впервые использовавший его, называл логосом «вечную и всеобщую необходимость», устойчивую закономерность.



КАК МЫ
ВЫРОСЛИ
ИЗ
ДИКОГО ПОЛЯ

О, Запад есть Запад,
Восток есть Восток,
не встретиться им
никогда,
пока будут Небо с Землей таковы,
какими их Бог создал.

Редьярд Киплинг


Безлюдные места вдоль южной границы Русского Царства, в начале XVII века

Географически Дикое поле представляло собой громадную неразграниченную и слабозаселённую территорию причерноморских и приазовских степей, которая стала центром притяжения двух мощных векторов естественного расширения своих существующих границ. С запада располагались земли Правобережной Украины, входившие в состав Речи Посполитой и развивавшиеся под сильнейшим влиянием западной цивилизации; северная часть Дикого Поля граничила с землями Московского государства. Наибольший интерес для нашего анализа будет представлять период 16-18 веков, когда экспансия Московского государства, а позднее и Российской империи окончательно закрепила эту территорию в ареале русской цивилизации.

Ситуацию мы будем рассматривать с позиции природно-географической - одного из основных факторов формирования национального менталитета, что поможет нам понять, каким образом «степная» психология края повлияла на характер и мировосприятие народов его населивших. Предметом исследования у нас станет юго-восточная часть LocaDeserta(так на старинных картах называлась территория Дикого Поля), которая впоследствии сложится в крупнейший промышленный регион, ставший одним из дополнительных факторов формирования регионального менталитета.

Можно видеть специфику российского национального характера в “монгольском ощущении континента, противоположном европейскому ощущению моря”, и особой “степной” психологии, характеризующейся ощущением отсутствия естественных границ, постоянной потребностью в перемещении и производных от них: недостаток трудолюбия, мечтательность, “стремление вдаль” и др.

Хотя евразийство как идейное течение возникло только в 1920-е гг., несомненно, что в самой российской жизни с давних пор евразийство является непосредственным фактом жизни (взять хотя бы завоевание Руси монголами или, наоборот, вековое продвижение русских на Урал, в Сибирь, на Дальний Восток, в Среднюю и Центральную Азию). Очевидно, что в России несколько сотен лет уже произошло, с одной стороны, смешение европейских (славянских, угро-финских, северокавказских и др.) и азиатских (тюркских, сибирских, монгольских и др.) народов, с другой – их взаимная адаптация и ассимиляция в единую российскую культуру. Например, известно, что генотип русских, татар, марийцев гораздо ближе друг к другу (а это три разных этнических группы, принадлежащих разным языковым семьям, – славянская, тюркская и угро-финская), чем генотип, скажем, русских и западных украинцев, принадлежащих к одной этнической группе и семье. Тем самым евразийство – свершившийся факт и наша повседневная реальность.

На Диком Поле столкнулись психологии русского Северо-Востока и украинского Юго-Запада, причём последний в лице восточных славян и близкого им украинского этноса, являлся изначально и носителем неприемлемой нами западной идеологии. Различие этих психологий было кардинальным. Эти различия крайне важны для того, чтобы понять разницу между славянским югом и севером. Потому что за этими различиями в образе жизни, в способах ведения хозяйства, даже в облике жилища стоят огромные различия в общественной психологии. Такие большие различия, что людям становится трудно понимать друг друга.

В рамках русского ментального типа можно выделить целый ряд психотипов: северный великорус, южный великорус, помор, волгарь, сибиряк, казак, белорус, малорус-украинец и др., различение и даже противопоставление которых друг другу сыграли важную роль в последующих геополитических событиях, например, в произошедшем сейчас у нас на Украине.

На Юге мало хороших пастбищ, трудно прокормить рабочую лошадь. К счастью, рабочая лошадь в этих краях и не особенно нужна. Земля у хозяина плодородна и её нужно немного, чтобы прокормиться, лошадь можно заменить медлительным, туповатым, но более выгодным волом. На воле так много не вспашешь, но и поле на юге маленькое, и лето долгое, торопиться не надо.

Люди Севера, самостоятельные, предприимчивые, свободолюбивые, вовсе не привыкли, что ими кто-то командует, тем более – завоеватель. Даже завоевав землю северян, трудно было сделать их рабами. Само хозяйство требовало никак не рабских черт характера: инициативы, самостоятельности, предприимчивости. А даже сделав их рабами, трудно было разбогатеть их трудом.

Кстати, такие же различия между Югом и Севером были, конечно, не только в славянском мире, но и в романо-германской Европе. Не случайно у норманнов была поговорка: «На юге легче гнутся спины». Не удивительно: на севере (Скандинавия, Дания, Германия, Польша) активное, самостоятельное крестьянство привыкло к оружию, которым и охотилось, и отбивалось от противника.[i]

На Юге было легче завоевывать людей, подчинять их своей воле: «легче гнулись спины». А завоевав, легче было использовать их труд для обогащения. Чтобы жить на севере, нужно вести более сложное, многовариантное хозяйство. Нужно и пасти разные породы скота (а пасти их надо в разных местах), и заготавливать им сено или веники на корм. Нужно постоянно помнить, что сеять и на каком из каменистых, бедных полей. Надо собирать ягоды, грибы, выращивать огородные овощи, ловить рыбу и охотиться, то есть нужно постоянно думать, рассчитывать, решать самому, брать на себя ответственность.

И делать это приходится волей-неволей несравненно чаще, чем южанину. Населенные пункты лежат далеко друг от друга, в случае несчастья, нападения волков или врагов помочь чаще всего некому. Значит, надо быть самостоятельным, умелым, объединяться с соседями, но самое главное – уметь помогать себе самому.

Вот и корни социальной психологии. Жизнь на севере формировала типы людей, которые различались с южным жителем, прошу прощения, как лошадь и все тот же неизменный вол.

Степь Дикого Поля как нельзя лучше подходила именно для южного типа ведения хозяйства, только в этот край наряду с изнеженным и медлительным южанином пришёл и суровый и энергичный северянин, пассионарность которого в конце концов и сыграла решающую роль в формировании менталитета Донбасса. Роль украинцев ограничилась локальным заселением территории современной Полтавской области, которую Польша рассматривала, как буферную зону между татарской степью и оседлым населением правого берега Днепра.

В итоге Дикое Поле стало закономерной добычей имперской России, а не вассала Речи Посполитой - вечно раздираемой склоками Руины. Русские однодворцы[1] и казаки, некогда стоявшие на страже Засечной черты Московского государства, окончательно зачистили территорию Дикого Поля от кочевых банд, чем создали благоприятные условия для последующей колонизации края.

В поединке между крестьянином и дружинником всегда победит последний, точно так же, как более высокоразвитая цивилизация поглощает примитивную. Борьба между украинским и русским менталитетом - это не только борьба между Севером и Югом, но и противостояние двух мировоззрений, в некоторой степени противостояние сельской и городской системы координат, ритмов жизни и приоритетов. В какой-то мере это было ещё и противостояние с ментальностью Запада.

Довольно часто отмечается, что исторически русский, а потом и российский менталитет формировался в системе геополитической детерминации[2] Запад-Восток, под влиянием как Запада (принятие христианства, прозападные реформы Петра I и др.), так и Востока (татаро-монгольское иго, затем захват и освоение восточных территорий). Считается, что в основе русского национального характера лежит служебная, альтруистическая деятельность (альтердеятельность, Для-Другого-деятельность), причём в роли «Другого» может выступать и человек, и Бог, и природа, и страна (служение «Святой Руси» как Божьему замыслу).[ii]

Этому способствовал целый ряд причин – пограничность положения России, необходимость обороняться нашествиям как с Запада, так и с Востока, нужда во взаимопомощи, необходимость в единоначалии, тоталитарном устройстве государства. Подобные обстоятельства тормозили развитие рыночных отношений, развили в сознании русского народа религиозность и аскетизм.

По поводу более позднего этапа развития российского менталитета заметим, что на общероссийский менталитет повлияли культура и система ценностей нерусских по национальному составу республик и регионов, входящих в Российскую Федерацию, а также менталитет приграничных стран и народов. Данный вектор влияния на менталитет является понятным, было бы странным, если бы перемешивание народов в результате их завоевания друг другом и прочих подобных обстоятельств не оказывало воздействия и на их менталитеты.

Перед тем, как подойти к более детальному рассмотрению становления менталитета, характерного для всей территории нашего региона, мы попробуем структурировать действующую в настоящее время схему формирования национального менталитета, чтобы в дальнейшем сформулировать собственное видение процесса формирования полиментальности[3] Донбасса.

Во-первых, четыре основных фактора формирования национального менталитета – природно-географический, социально-исторический, религия и система образования – целесообразно разделить на базовые – природно- географический и социально-исторический (в терминах, принятых в психологии, независимые переменные) – и производные – религия и система образования (зависимые переменные), поскольку вторые во многом испытывают влияние первых. В то же время подобное разделение носит достаточно условный характер, а первые два фактора тоже не вполне «независимы». Так, например, природно-географические факторы существенно изменяются вследствие присоединения к стране новых территорий.

Во-вторых, проявляется необходимость в дальнейшей дифференциации основных факторов детерминации менталитета, в особенности такого, как «особенности социальной жизни», по существу включающего всю историю той или иной нации, а также её взаимоотношений с другими народами. Например, татаро-монгольское нашествие и крепостное право – это слишком разные вещи, чтобы их можно было трактовать в качестве единого фактора. Целесообразно различать как минимум «внешние» социальные факторы, коренящиеся, например, во взаимоотношениях россиян с окружавшими их народами и т. п., и «внутренние», связанные с тем, что происходило в нашей стране.

В-третьих, основные факторы детерминации менталитетов постоянно пересекаются друг с другом. Например, природно-географическое обстоятельство – открытые пространства, отсутствие высоких гор и морей, защищающих от внешних вторжений, делает народы более подверженными нападениям соседей и одновременно способствует нападению на них, что оказывает большое влияние на социальную организацию народов. Особо благоприятная для обитания территория может быть объектом для посягательств других народов, что, скажем, во многом предопределило судьбу американских индейцев.

А татаро-монгольское нашествие обернулось для нашей страны игом, но не завоеванием, поскольку наш климат был слишком суров, чтобы вызвать у этого народа намерение покинуть степь и осесть на Руси, сделав её своей территорией. Ханы желали единственно быть нашими господами издали, не вмешиваясь в дела гражданские, требовали только серебра и повиновения от Князей. Такие факторы, как религия и система воспитания, находятся в тесной взаимной связи, а также с социальными и природно-географическими факторами. Соответственно, следует говорить о системной детерминации национальных менталитетов описанными факторами, а не об их раздельном влиянии на него.

В-четвертых, факторы формирования менталитетов одновременно служат и факторами их исторических изменений, а менталитеты различных народов, сохраняя свои базовые свойства, при этом постоянно изменяются под влиянием рассмотренных выше обстоятельств.

В-пятых, наблюдается двусторонняя связь менталитетов и тех факторов, которые их детерминируют. Менталитеты, в свою очередь, оказывают на эти факторы обратное влияние, что проявляется в двусторонней связи менталитетов с религиями, социальными институтами и т. д.

В-шестых, в рамках и на фоне ведущих детерминант менталитета действуют и более частные, обусловливающие полиментальность любого народа, сосуществование разновидностей его базового менталитета.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ



[1]Однодво́рцы в Российской империи — сословие, социальный слой, возникший при расширении южных границ Русского государства и состоявший из военизированных землевладельцев, живших на окраинах государства и нёсших охрану пограничья.


[2]Детерминация (лат. determinatio — предел, заключение, определение) в широком смысле — определение перспективы объекта детерминации, располагаемыми представлениями о его комплектации, нынешними параметрами и составляющими, присущими той или иной категории или образцу. Так, в естественнонаучном обиходе говорят о детерминации вещества или процесса; в филологии — о детерминации той или иной языковой единицы, лексемы, фонемы; в истории — о детерминации места процесса или явления, закономерности и т. д.


[3]Полиментальность - наличие нескольких менталитетов в их сложном взаимососуществовании и взаимодействии (от совместимости и индифферентности до острой борьбы и конфликтов). Полиментальность является повседневной реальностью социального мира.




[i] А.А. Бушков А.М.Буровский «Россия, которой не было-2. Русская Атлпнтида: историческое расследование» 2000 г.


[ii] А.В.Юревич «Факторы формирования и эволюции национальных менталитетов» 2016г. Институт психологии РАН


Обозреватель «Делового Донбасса»    A.PARTIAL



Нашли ошибку?
Выделите ее
и нажмите Ctrl + Enter

Публикуем в Viber актуальные анонсы статей, выбранные редакцией Делового Донбасса
Короткая ссылка на новость: http://www.delovoydonbass.ru/~feA2m
Добавить новый комментарий


Присоединяйтесь к нам в социальных сетях:












Viber DelovoyDonbas/

Просканируй, чтобы подписаться

Viber



000

000






Последние новости




Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.
Email *