Почему нужно национализировать Facebook, Google и Amazon

Почему нужно национализировать Facebook, Google и Amazon
18 Сентября 2017

Впереди кризис: монопольные платформы, собирающие наши данные, избавились от конкурентов, и они слишком велики, чтобы служить общему благу.

В марте 2014 года было мгновение, когда казалось, что доминирование Facebook (NASDAQ: FB) может пошатнуться. Громко анонсированный тогда сервис Ello представлял собой не-корпоративную версию социальной сети — его манифест гласил, что компания никогда не будет продавать данные пользователей третьей стороне, финансировать работу с помощью рекламы и требовать от участников подписываться настоящими именами.

Ello рухнул так же быстро, как взлетел, а Facebook продолжил расширяться, и это характерно для нашего времени, когда компании, владеющие платформами, в том числе Facebook, Google (NASDAQ: GOOGL) и Amazon (NASDAQ: AMZN), получают монопольную власть — их бизнес-модель позволяет невероятно быстро концентрировать данные и доходы, что превращает их в новых лидеров экономики.

Недавно произошло ещё одно событие из того же ряда: Amazon, купив сеть органических продуктов Whole Foods, немедленно и заметно снизила цены на все товары, что, возможно, станет поводом к международной ценовой войне.

Власть таких компаний обеспечивает их платформа — это инфраструктура, соединяющая две или более группы и позволяющая им взаимодействовать. Их бизнес не похож на традиционные примеры — Facebook соединяет пользователей, рекламодателей и разработчиков, Uber — водителей и пассажиров, а Amazon — покупателей и продавцов.

Залог их успеха — набор критической массы пользователей: чем их больше, тем больше пользы приносит им сервис, и тем сильнее они к нему привязываются.

Быстрый упадок Ello произошёл из-за того, что сервис так и не набрал достаточно пользователей, чтобы спровоцировать исход из Facebook — даже если эта крупнейшая социальная сеть раздражает человека обилием рекламы или тем, как она обращается с его данными, ему все равно приходится ей пользоваться, потому что там «все есть», а это важнейшая функция социальной сети.

Аналогично с Uber: и водителям, и пассажирам важно, чтобы приложение, которым они решили воспользоваться, было установлено у множества других людей — даже если глава компании сексист, если она пытается контролировать водителей с использованием неэтичных приемов и пытается замалчивать случаи сексуального насилия со стороны водителей.

Сетевой эффект порождает импульс такой силы, что новичку невероятно сложно его преодолеть.

В результате мы наблюдаем, как компании-платформы вырастают во все более грозные монополии. Google, Facebook и Amazon — важнейшие компании западного мира (в Китае собственная технологическая экосистема): Google контролирует поиск, Facebook социальные сети, а Amazon — интернет-торговлю.

В ближайшие десятилетия их власть будет только расти, и компаниям, не имеющим подобной платформы, будет все труднее с ними конкурировать. Посмотрите, что происходит с журналистикой: Google и Facebook подминают под себя рекламные доходы, показывая объявления с помощью сложных алгоритмов, газеты и журналы остаются без рекламодателей, увольняют сотрудников, и дорогие журналистские расследования становятся им не по карману — итогом становится деградация ведущих изданий.

Похожие процессы идут в розничной торговле — там Amazon теснит традиционные универмаги.

Ещё одна составляющая проблемы — власть данных и власть тех, кто данные собирает и контролирует. Информация быстро превращается в нефть XXI века — ценнейший ресурс мировой экономики и объект борьбы. Платформа, давая двум или более группам площадку для взаимодействия, превращаются в аналог нефтяной вышки: каждый акт взаимодействия становится источником данных, на основе которых можно улучшить работу алгоритма, и в этом смысле лишь платформы действительно приспособлены для новой экономики данных.

Сегодня это осознают все больше компаний. Мы часто рассматриваем платформы как феномен хайтек-отрасли, но на самом деле они появляются в самых разных секторах экономики.

Uber, превративший традиционный извоз в модную платформу — самый яркий, но не единственный пример: Siemens (XETRA: SIE) и GE (NYSE: GE), два промышленных лидера XX века, борются за разработку облачной системы для производства, а сельскохозяйственные гиганты Monsanto (NYSE: MON) и Deere (NYSE: DE) пытаются внедрить платформенный принцип в производство продуктов питания.

И здесь мы сталкиваемся с проблемой. «Платформенный капиталист» пытается получить как можно больше данных — это его естественная потребность, — и один из способов это заставить людей задержаться на платформе подольше. Здесь очевидный пример — Facebook, и компания мастерски использует всевозможные техники: вспомните, как вы обнаруживаете, что листаете ленту новостей, при этом даже не осознавая, что вынули и включили телефон.

Другой метод — расширение инструментария получения данных. Именно поэтому как бы поисковая система Google занимается Интернетом вещей (Home/Nest), беспилотными автомобилями (Waymo), виртуальной реальностью (Daydream/Cardboard) и кучей других штук — каждый из этих проектов служит богатым источником данных, а значит, важнейшим инструментом конкуренции.

Другие гиганты просто скупают более мелкие компании: Facebook поглотил Instagram (за 1 млрд долларов), WhatsApp (19 млрд долларов) и Oculus (2 млрд долларов), а также инвестирует в раздачу интернета с дронов, электронную коммерцию и платежные сервисы — в компании даже разработали инструмент, предупреждающий, когда тот или иной стартап становится популярным и начинает представлять угрозу.

Google тоже скупает бизнесы — иногда чуть ли не по одному в неделю. Итак, мы наблюдаем непрерывно растущие империи, которые стараются контролировать как можно большие массивы информации.

А теперь следующий этап — искусственный интеллект (или, если точнее, машинное обучение). В последние годы все крупные компании инвестируют в эту сферу, и, как недавно сказал глава направления корпоративного развития Google, «мы безусловно считаем ИИ первым приоритетом». Люди боятся системы SkyNet из «Терминатора», но на самом деле есть гораздо более насущные проблемы.

Вся описанная нами динамика развития платформ лишь усиливается, если добавить в уравнение ИИ: для его обучения нужны огромные массивы данных, а победитель в гонке получает все преимущества, которые даёт сетевой эффект. И это цикл положительной обратной связи: больше данных, лучше результаты обучения, лучше обслуживание пользователей, больше пользователей, больше данных.

Сегодня Google уже использует ИИ для более точного таргетинга рекламы, Amazon — для повышения прибыльности своих облачных сервисов, и, если одна компания выдвинется из ряда конкурентов, вероятно, она пойдёт вперёд семимильными шагами.

Что же делать? Мы только начинаем осознавать эту проблему, но в прошлом естественные монополии, которые сильно выигрывают от эффекта масштаба и работают на общественное благо, вроде коммунальных услуг и железных дорог, часто оказывались в государственной собственности.

Решение нашей проблемы монополизации нового рынка может быть вполне старомодным — с поправкой на цифровой век: интернет и цифровая инфраструктура должны контролироваться государством, чтобы компании не гнались за прибылью и властью.

Существующее частичное регулирование не даёт эффекта — монстры продолжают расти, и, если мы не обуздаем сегодняшние монопольные платформы, то рискуем отдать им контроль над главной инфраструктурой XXI века.

Тая Арянова

Редакция может не разделять точку зрения автора данной публикации



Нашли ошибку?
Выделите ее
и нажмите Ctrl + Enter

Публикуем в Вконтакте актуальные анонсы статей, выбранные редакцией Делового Донбасса
Источник:  https://ru.insider.pro
Короткая ссылка на новость: http://delovoydonbass.ru/~kKsuN
Добавить новый комментарий


Присоединяйтесь к нам в социальных сетях:












Viber DelovoyDonbas/

Просканируй, чтобы подписаться

Viber



000

000






Последние новости




Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.
Email *