Тенор Андрей Кривохата: «Спеть герцога в «Риголетто» было моей давней мечтой»

Тенор Андрей Кривохата: «Спеть герцога в «Риголетто» было моей давней мечтой»
19 Октября 2017

Новый солист «Донбасс Оперы», обладатель сильного тенора, красивого тембра Андрей Кривохата громко заявил о себе, как о яркой творческой личности, едва выйдя на сцену нашего театра. Огромная сила, уверенность в себе и, главное, невероятная любовь к музыке, к пению, сразу ощущались зрителями в зале и располагали их сердца к молодому исполнителю. Несмотря на небольшой опыт, 25-летний певец демонстрировал и завидный профессионализм. А недавно он дебютировал на сцене оперного театра в партии герцога Мантуанского в опере Верди «Риголетто», сорвав первые овации благодарной донецкой публики. Сегодня Андрей – собеседник корреспондента «Делового Донбасса» и это его эксклюзивное интервью для наших читателей:

— Андрей, расскажите, как вы пришли в искусство, как начали заниматься музыкой?

— Я родился в поселке Новосветловка на Луганщине, детство прошло в Новановке, в 18-ти километрах от столицы ЛНР. Музыкой я начал заниматься в 6 лет, когда пошел в музыкальную школу по классу фортепиано. Желание серьезно заниматься пением было уже тогда, но первые уроки вокала стал посещать спустя год.  Педагог решил отправить меня на конкурс и, несмотря на отсутствие опыта, я смог занять там первое место. Победа вдохновила и помогла понять, что академическое пение – это моё, то, чему я готов посвятить жизнь.

Во время учебы в музыкальной школе я много выступал, принимал участие в концертах. Были и поездки. После окончания музыкальной школы я поступил в Луганский колледж культуры и искусств.  А дальше была учёба в Луганской академии имени Матусовского, где преподавала мой педагог, заслуженная артистка Украины Людмила Арташесовна Манасян. Я занимался у нее с 12-ти лет и очень благодарен ей за то, что правильно поставила мне голос, дала хорошую школу. У нее у самой за плечами учёба в Петербургской консерватории, знаменитая питерская школа. А преподаватель, у которого училась Людмила Арташесовна,  был вообще из Италии. Педагог заметила во мне талант и не только учила меня тонкостям вокального мастерства, но и прививала опыт выступлений на сцене. Уже в 12 лет я впервые пел с симфоническим оркестром Луганской филармонии. В 13 лет вместе с этим коллективом я поехал в Австрию на гастроли, где мы выступали  в Вене, одной из музыкальных столиц Европы.

— Что вы тогда пели?

— Неаполитанские песни – «Влюбленный солдат», «О, Мари!», «Osolemio». По сей день я в большой дружбе с неаполитанским песнями и, при необходимости, мог бы даже дать сольный концерт. И не один, так как знаю более 30-ти неаполитанских песен.

— Андрей, ваша семья имеет отношение к музыке, к искусству?

— Профессионально нет. Меня растили мама, дедушка и бабушка. Отец с нами не жил, но мы общались, и я знаю, что он неплохо поёт. Но голос мне достался в наследство от прадедушки по отцовской лини. Он ветеран Великой Отечественной войны, воевал, пел в концертных бригадах на фронте. Обладал крепким баритоном. А вот у меня - лирический тенор.

— Но на концертах на закрытии сезона и на открытии юбилейного сезона вы пели арии из таких опер, как «Трубадур» или «Тоска»?

— Спеть арии Калафа из «Турандот», Каварадосии из «Тоски», Радамеса из «Аиды» я могу. Но к исполнению драматических партий  еще не готов. Должно пройти определенное время, чтобы голос укрепился.

— В ближайшее время вы будете петь репертуар лирического тенора?

— Да. 14 октября состоялся важный для меня дебют в партии герцога Мантуанского в «Риголетто». А на 8 ноября уже запланирована «Травиата», где я буду петь партию Альфреда. В более отдаленных планах – Неморино в «Любовном напитке», Рудольф в «Богеме», Ленский в «Евгении Онегине». Я могу сказать, что сейчас, в 25 лет, только начинаю по-настоящему петь, только сейчас крепнет мой голос. Полностью тенор формируется, обычно, годам к 32-м.

— Что для вас значит роль герцога в «Риголетто»?

—  Это был не просто дебют в партии герцога, но и фактически первый выход в большом, полномасштабном оперном спектакле на театральной сцене. Но самое главное, что исполнилась моя мечта спеть герцога Мантуанского. Я очень люблю оперу «Риголетто», в основе которой лежит мощный драматургический материал, пьеса Виктора Гюго «Король забавляется». И всегда, как только начал серьезно заниматься академическим пением, мечтал спеть партию герцога Мантуанского.

Есть, конечно, и другие мечты - спеть многие партии в операх Верди, Пуччини и Доницетти. Произведения этих композиторов очень хорошо подходят для моего голоса.  Очень хочу спеть теноровую партию Тонио в опере «Дочь полка» Доницетти, где есть ария, содержащая 9 верхних нот «ДО».  Она является вершиной профессионального мастерства для тенора. Паваротти говорил, что петь эту арию в полный голос может только сумасшедший. И, тем не менее, он стал первым в мире тенором, кто так поступил. Я тоже хочу спеть этот спектакль, но  не сейчас, а когда буду к этому готов.

— До работы в «Донбасс опере» у вас был сценический опыт участия в полноценных оперных спектаклях?

В институте, где я учился,  была оперная студия, где мы ставили «Евгения Онегина», «Алеко», «Брачный вексель».  За сложные, масштабные оперы мы, конечно, не брались. А вот на выпуске, в этом году, моей дипломной работой была партия Кощея в опере Римского-Корсакова «Кощей Бессмертный». Это достаточно сложная партия по мелодике. Там нет, как таковой, мелодической линии.  По сюжету Кощей всё время хочет сделать какую-то пакость и в музыке это отражается неудобными скачками. Поэтому для меня госэкзамен стал испытанием.

Русские оперы сложнее итальянских?

— В языковом плане да. В русской музыке очень часто приходится брать высокие ноты на таких звуках, как «И» или «У». Они очень неудобны для пения. Попадаются в русском языке и слоги, пропеть которые бывает сложно. Итальянский язык певучий сам по себе. Проще, чем на русском, петь на украинском. Но сложнее русского – немецкий, грубый язык, явно не рассчитанный на пение. Немецкая речь должна быть очень четкой, идёт упор на дикцию и из-за этого теряется мелодическая составляющая.

— Тенор считается самым капризным голосом. Паваротти даже соблюдал специальный режим и имел ряд привычек, чтобы беречь голос.  У вас уже выработались какие-то подобные привычки?

— Что касается Паваротти, то были у него и противоположные привычки. Есть видео, где он рассказывает, что между актами пьет воду со льдом. А что касается каких-то его привычек, то в большей степени они были свидетельствами склонности гения к суевериям. Например, при нём нельзя было проходить под лестницей или он не выходил на сцену, пока не найдет гнутый гвоздь. Не любил Паваротти и пурпурный цвет.

У меня нет каких-то суеверий, связанных с выходом на сцену и заводить их не хочется. Что касается ношения шарфа в холодную погоду, то в этом я не вижу смысла. Ведь всё равно, ты вдыхаешь холодный воздух. Нет у меня и специального режима дня, режима питания. Наоборот, иногда бывает антирежим. Люблю острое, горячее, пью воду со льдом, ем мороженое. Парадоксом для меня стало то, что холодное не оказывает никакого плохого влияния на мой голос. Перед концертом я могу даже пить ледяные напитки. А вот горячее наоборот. Никаких чаёв перед выходом на сцену, иначе у меня сразу же садится голос. Вообще, когда я заболевал, это было не мороженое или холодный напиток, а сквозняк, инфекция или результат сырой, дождливой погоды.

Сейчас я веду здоровый образ жизни и стараюсь вообще не болеть. Однажды был случай, когда я вышел на сцену в очень ответственном концерте, будучи слегка простуженным. Потом это обернулось тем, что пострадали голосовые связки, и я не мог петь в течении месяца.

— Начало боевых действий в 2014 году вы пережили в Луганске или куда-то выезжали?

— Нет, я не  выезжал никуда. Сидел дома до последнего. Видел, как всё начиналось, как заходили на посадку в наш аэропорт первые самолеты, как сбили самолет и он упал в поле у одного местного фермера. Что-то думать я начал лишь 13 августа, когда бомбили станицу Луганскую, когда начали перекрывать Луганск с той стороны.  Лишь после этого мы с женой переехали к ее родственникам в Ровеньки, забрав с собой даже наше домашнее хозяйство.

— В Украину не выезжали?

— Не решался, да и не хотелось особо. Побывать на украинской территории пришлось только в 2015 году, когда оформлял документы для выезда в Италию, где работал на круизном лайнере. Для этого побывал в Харькове, Киеве, Одессе. Простые люди относились ко мне хорошо. Да и сами они были абсолютно адекватными. Виной всему происходящему не народ Украины, а правительство. И пока там сидят такие люди, как сейчас, беды в стране не закончатся. Сам я человек аполитичный и хочу просто мира, чтобы никто никого не убивал. Я украинец, у меня есть друзья и родственники на Украине, я не против республик Донбасса, это всё здорово. Но главное, я хочу, чтобы мы, как и раньше, могли общаться, дружить, ездить друг к другу в гости.

— Расскажите о вашей работе на круизном лайнере. Как вы нашли эту вакансию?

— Нашел мне эту работу знакомый концертмейстер Евгений Горов. Это была даже не работа, а подработка, не имевшая никакого отношения к профессиональному росту. Он позвонил и сообщил, что требуется тенор на круизный лайнер «NSKfantasia», самый большой в Европе, 330 метров в длину и 16 этажей в высоту.

Я плавал с ними по Средиземному морю. Вечерами с партнерами по сцене мы пели концертные номера из «Травиаты». Через 4 месяца контракт закончился и возвращаться на лайнер мне уже не захотелось. Во время плавания   пришлось наблюдать ужасающие картины перемещения по морю беженцев из Сирии, когда надувные лодки переворачивались и люди тонули. Потом был теракт в Брюсселе и появился самый обыкновенный страх. Помню, как я летел из Рима в Киев. Пришлось долго ждать самолет. По аэропорту ходили женщины-мусульманки в закрытых черных одеждах, под которыми запросто, чисто теоретически, могли быть пояса смертниц. Было страшно, так как не знал, чего ожидать.

— Андрей, по вашей фактуре можно сказать, что вы занимались спортом. Это действительно так?

— В детстве, кроме  музыки, я успевал заниматься спортивными танцами, в частности брейк-дансом. Оставалось время и на гимнастику, и на бокс. Дружить со спортом продолжаю и сейчас. Просто на это остается всё меньше и меньше времени. Был период, когда я увлекся бодибилдингом  и даже готовился к соревнованиям. Но не получилось, так как не пришел в нужную форму.

Потом я понял, что это лишняя трата сил и здоровья. И начал заниматься просто для поддержания формы на беговой дорожке и тренажерах.

— Получается, что для голоса спорт не вреден?

— Певцам можно заниматься спортом и даже нужно. Но,  смотря каким видом. Например, не рекомендуется поднимать штангу, так как перекачиваются мышцы шеи и это приведет к тому, что звук будет не свободным, как того требуют каноны академического пения, а зажатым. Нельзя перекачивать и пресс. Ведь при пении мы опираемся на диафрагму и если всё это будет постоянно напряжено, то не будет свободы.

Можно заниматься бегом, спортивной ходьбой, плаванием. Эти виды спорта принесут только пользу.

— Наш театр вы выбрали или наоборот, театр выбрал вас?

— Всё началось со знакомства с солисткой «Донбасс Оперы» Элоной Коржевич. Она приезжала с концертом к нам в Луганскую филармонию. Потом на ютубе ей попались мои записи, где я пою и арию Калафа, и она предложила мне попробовать прослушаться в Донецком театре оперы и балета. Но сначала завязалось сотрудничество с Донецкой филармонией, где уже работаю на полставки. С нынешним директором филармонии Александром Александровичем Парецким мы познакомились, когда он был министром культуры, во время празднования дня славянской духовности.

С Элоной Коржевич мы вместе пели концерт «Большая опера».

После этого я решился пойти на прослушивание в «Донбасс Оперу», так как твердо знаю, что хочу стать оперным певцом, разучивать партии, петь полноценные спектакли. Мне назначили день прослушивания. Всё прошло удачно и меня пригласили на работу в Донецкий академический театр оперы и балета им. А. Б. Соловьяненко. Для меня огромная радость работать здесь, хотя каждый выход на такую сцену и предполагает огромную ответственность. Ведь мне доверили служить искусству такие люди, как заслуженная артистка России Людмила Степановна Шемчук, главный дирижер Юрий Юрьевич Парамоменко, директор Евгений Иванович Денисенко.

— Почему вы выбрали именно Донецкий театр? Ведь у вас были предложения работать и в Москве, и в Воронеже, и в Астрахани.

— Я ощущаю здесь комфорт. Вокруг меня сформировалась доброжелательная атмосфера. Здесь прекрасный коллектив и работают такие люди, как Людмила Степановна Шемчук. Великолепная певица, она стала замечательным наставником для молодых исполнителей. Я знаю, что всегда могу обратится к ней за советом, за профессиональной консультацией. У нее колоссальный опыт и она умеет поддерживать и направлять по верному творческому пути.

— А жильем вас театр обеспечил?

— Да, мне дали комнату в общежитии музыкального училища. Там блочная система, хорошие условия. Но в дальнейшем мне хотелось бы купить участок земли и начать там стройку. Я не очень люблю квартиры, так как с детства привык жить в своем доме. Думаю, что основательно осяду в Донецке.

Ольга Стретта


Нашли ошибку?
Выделите ее
и нажмите Ctrl + Enter

Публикуем в Viber актуальные анонсы статей, выбранные редакцией Делового Донбасса
Короткая ссылка на новость: http://www.delovoydonbass.ru/~CtxBb
Добавить новый комментарий


Присоединяйтесь к нам в социальных сетях:












Viber DelovoyDonbas/

Просканируй, чтобы подписаться

Viber



000

000






Последние новости




Раз в неделю мы отправляем дайджест с самыми популярными статьями.
Email *